
Интервью вышло в январе 2023 года. Цифры и планы проектов указаны на тот момент.
Я занимался математикой и в какой-то момент перешёл в финансовые рынки, а именно в долговые инструменты и процентные ставки. Точнее, это был целый набор финансовых инструментов, привязанных к процентным ставкам. Математики там очень много: кривые постоянно пересчитываются, а разные ставки по-разному влияют на цену. Это очень интересная часть финансов.
Работал в хедж-фонде, и со временем получилось так, что я управлял несколькими фондами внутри одного. А потом появился Ethereum. Для меня это целая экосистема, и очень крутая.
Мы с друзьями начали экспериментировать в этой экосистеме, это было наше хобби. Думали, что когда-нибудь она станет похожа на финансовую систему. Это «когда-нибудь» наступило быстрее, чем мы ожидали: сейчас это уже часть финансовой системы, которая называется DeFi. Ею мы теперь и занимаемся.
В начале 2000-х работать в хедж-фонде было модно. Во-первых, это нравилось девушкам: менеджеры хедж-фондов летали на своих самолётах и были очень богатыми. Во-вторых, они были очень умными, что девушкам тоже не могло не нравиться. Зарабатывали они не потому, что оказались в нужном месте в нужное время, а потому, что умели быть умнее рынка. Они зарабатывали мозгами. А интересной работы хотят все: работать головой, каждый день сталкиваться с чем-то новым, решать новые задачи и жить неординарно.
Главный вывод, который я сделал за всё время в web3: будущее наступило. Огромная, неповоротливая и сложная финансовая система, где банки в какой-то момент весили больше, чем кто-либо другой, столкнулась с web3. Он появился, как интернет в 90-х.
Юристы, нотариусы и всё вокруг них складываются в огромную систему, которая и до этого не имела другого смысла, кроме как поддерживать саму себя. Понятно, что web3 пока существует не в идеальном и не в конечном виде, в отличие от сегодняшнего интернета. И это только начало. Многие из нашего поколения думали: «Вот было бы прикольно, если бы я тогда сделал Google». С блокчейном мы видим то же самое, и это интересно.
Я пытался создать DeFi-протокол внутри компании, это был бы идеальный вариант. Но такие корпорации очень бюрократизированы, и сделать в них что-то новое очень сложно. У нас даже была рабочая группа по инновациям, но, честно говоря, довольно унылая.
В какой-то момент я встретился с очень важным человеком в этой организации. Мы пошли пить кофе, я рассказывал ему про web3 и будущее и настаивал, что мы не можем упустить такую возможность.
Он выслушал меня и сказал, что сделать это внутри фонда я могу, но заработаю кучу седых волос. Если получится, получу бонус: бутылку шампанского и часы. А ещё предложил другой вариант: уйти и создать собственный стартап, который может дорасти до миллиардной компании. И спросил, какая у меня вообще мотивация делать это внутри фонда. Вот тогда я и задумался.
Мы с друзьями начали заниматься криптой как хобби и никогда не думали, что DeFi так быстро пойдёт в гору. Нам с самого начала было интересно торговать деривативами, и мы подумали: почему бы не сделать их на блокчейне? Просто ради интереса.
В блокчейне есть всё необходимое. Можно сделать любой дериватив, и он будет работать без юридического договора и без поддержки компании, только благодаря коду.
Сначала это было хобби, а потом я ушёл с работы и всё-таки решил делать свой протокол. Мы с друзьями сделали один протокол, потом второй, третий, пятый и поняли, что они очень похожи друг на друга. Имело смысл создать универсальный протокол, который работал бы с любым инструментом.
90% того, что люди делают с финансовыми инструментами, похоже друг на друга: купить, продать, напечатать, сжечь. Это не зависит от инструмента, будь то фьючерс или опцион, логика одна и та же. Поэтому мы продумали общую логику, а поверх неё прописываем конкретный инструмент, с которым можно работать внутри системы.
В 2020 и 2021 годах Opium Protocol получил много внимания, инвесторов и интеграций. Таких протоколов тогда было немного. К тому же мы всегда сотрудничали с другими DeFi-проектами и, можно сказать, выросли вместе с ними: с лендинг-протоколами, агрегаторами, дексами.
Коллаборации, интеграции и композируемость очень важны в DeFi, это одно из преимуществ web3. Ты делаешь не что-то изолированное, а продукт, который на нативном уровне взаимодействует с другими протоколами.
Сейчас мы дружим с очень многими проектами: если посчитать наши чаты, выпитый чай и встречи на митапах, получится очень много. Меня драйвит именно эта атмосфера. Вокруг много умных людей, они дружелюбные, отзывчивые и помогают друг другу. Так сложилось крутое комьюнити, которого мне не хватало на прошлых работах.
Я учился на мехмате в Москве. Это уникальная тусовка жёстких и талантливых математиков. После университета такой тусовки у меня не было, хотя я работал в разных западных компаниях, в фондах, в разных отделах, а последние 15 лет живу в Амстердаме.
Теснее всего мы сейчас интегрированы с 1inch, потому что они делают ту часть, которую не делаем мы. Они выросли в огромный агрегатор дексов, по сути в ордербук всего DeFi, и нам это нужно. Например, нам нужен их Pathfinder, чтобы наши продукты были ликвидными и арбитражились между любыми пулами, маркет-мейкерами и чем угодно. Получается, транспортный уровень они решают за нас. С другими протоколами мы тоже интегрируемся, но чуть меньше.
На медвежьем рынке мы, как и все, начали активнее работать. Это хороший период: освободились рабочие руки, на рынке появились хорошие люди, а скама и маркетинга стало меньше. Сейчас мы перегруппировываемся, делаем несколько коллабораций, наняли новых сотрудников. В этом году будем больше внимания уделять статьям, маркетингу и каналу.
На буллране активно развиваться тяжело из-за огромного количества скама. Сила скам-проектов только в том, что они вкладывают много денег в рекламу и стараются выжать из неё максимум, не создавая ничего долгосрочного и сложного. В таком информационном шуме было тяжело. Сейчас всё хорошо, мы снова билдим.
Культура в Opium скорее инженерная, потому что деривативы — довольно сложный продукт. Если бы мы делали очень простой NFT-проект, стратегия была бы другой. А мы работаем в основном в B2B, и у нас это хорошо получается.
Продавать такое ритейл-пользователям опасно с точки зрения регулирования. Такие инструменты нужно продавать людям, которые понимают риски.
Это как продавать ножи: нож — полезная вещь, но им можно порезаться. Поэтому B2B для нас очень подходящее направление. К нам приходят маркет-мейкеры, биржи и другие профессионалы с объёмами в миллионы долларов, которые понимают, зачем им Opium.
Web3 убирает барьер. Раньше нужно было учиться, работать и, если повезёт, оказаться в хедж-фонде рядом с большими деньгами. Сейчас гораздо легче: можно в одиночку во всём разобраться и запустить мини-хедж-фонд в web3 прямо из дома. Хотя риски никуда не делись: кто разобрался не до конца, может по незнанию потерять деньги.
Риск потерять деньги ещё какое-то время будет проблемой. На CEX, например, мы увидели проблемы с регулированием, когда FTX пустила деньги не туда, куда нужно. Регулирования не было, и FTX ни перед кем не должна была отчитываться.
Когда я говорю, что каждый может сделать свой дериватив, я имею в виду комьюнити, которому интересно то, чем мы занимаемся. Допустим, кто-то хочет создать дериватив на цену чего-то экзотического, например легализованной марихуаны. Открывается новый рынок, в Европе открываются заводы, начинается легализация, и этот человек может сделать себе инструмент хеджирования. Для этого нужно хотя бы немного понимать web3 и немного уметь программировать.
Сейчас Opium стал инструментом комьюнити. В этом и заключается вся идея web3. Хорошо её описали в Andreessen Horowitz.
Web1 — это газета: ты читаешь то, что написали за тебя. Web2 — контент, который создают сами потребители, но владеет им корпорация: Instagram, YouTube, Facebook. Web3 добавляет ещё и возможность владения.
Корпорации делятся с пользователями прибылью, но некоторые дают совсем мало. Facebook, кажется, вообще ничего не отдаёт, как и Instagram. YouTube отдаёт авторам контента около 40% своей прибыли.
А OpenSea отдаёт комьюнити 97% прибыли. То есть пользователи не только создают и потребляют, но и полноценно владеют. Это владение стало возможным благодаря блокчейну.
Любая экономическая активность связана с рисками, и они бывают разными. Допустим, ты торгуешь пшеницей или нефтью. Цена может пойти вверх или вниз, это рыночный риск. Если покупаешь в одной валюте, а продаёшь в другой, появляется валютный риск. А если ты взял кредит под какой-то процент и ставки изменились, погасить кредит можно, но это обойдётся дороже. Это риск процентных ставок.
В понимании рынков есть две базовые вещи. Во-первых, восприятие самого рынка. Кто-то считает, что ETH в ближайшее время не вырастет, и для него такие вложения — большой риск. Для меня это маленький риск, потому что я считаю эфир крутым и стоящим. Я готов вложиться, потому что, по-моему, ETH точно вырастет.
А 60-летнему библиотекарю ETH может показаться страшной вещью, с которой он не готов связываться. Для него риск огромный, и это нормально.
Люди разного возраста, профессий и майндсета воспринимают риски по-разному, поэтому готовы ими обмениваться. Один продаёт риск другому и получает за это деньги, и наоборот.
Во-вторых, компании ведут себя с точностью до наоборот: для одной рост цены означает риск, для другой возможность заработать. Эта идея и привела к появлению рынка деривативов.
Дериватив — это описание конкретного риска в виде договора, который можно продать. По своей сути на дериватив похожа страховка на машину. Но на современном рынке дериватив отличается от других инструментов стандартизацией.
У нас нет миллиарда разных контрактов. Есть один контракт на одну тонну нефти, а цена нефти берётся с такой-то биржи. Если у кого-то две тонны, он покупает два контракта, если сто тонн — сто контрактов. Если у кого-то нефть, которая всегда на 20% дешевле, он покупает 0,8 контракта на каждую тонну. Кто понимает свои риски, тот сам определяет, сколько стандартизированных инструментов ему нужно.
Самый простой дериватив — фьючерс, договор на будущую цену. Допустим, я фермер и выращиваю пшеницу. Я не хочу, чтобы в следующем году цена на неё упала, потому что тогда мне просто не хватит денег на хозяйство. Если цена сильно вырастет, у меня будет очень много денег, но я не хочу рисковать так, чтобы в один год разбогатеть, а в следующий разориться. Хозяйство нужно содержать каждый год.
Хотя такой расклад ещё ничего по сравнению с обратным, когда сначала идёт год разорения, а потом год изобилия. После разорения не факт, что я вообще доживу до следующего года, а такой исход вполне возможен.
Поэтому люди придумали обмен рисками. Для пекаря, который каждый год закупает пшеницу, высокая цена — катастрофа. Он может прийти к фермеру и договориться о фиксированной цене на следующий год, равной текущей рыночной или чуть выше. Такая цена устроит обоих и защитит от разорения. В итоге выигрывают оба: сверхприбыли нет, но нет и сверхубытков. Это и есть простейший фьючерсный контракт.
Говорят, что финансовый кризис 2008 года создали деривативы. Это не совсем правда. В каком-то смысле они его создали, потому что их было без меры, риски не оценивали и никто не понимал, что именно продаётся и используется. Но вообще деривативы, наоборот, сглаживают колебания и предотвращают кризисы.
Там была другая ситуация. Продавали дериватив на дериватив на дериватив, переупакованный в ещё один дериватив, и продавали его инвесторам, которые даже не понимали, что покупают. Из-за этого правда случился кризис. Но деривативы тут не виноваты. Это всё равно что обвинять машину в том, что на ней перевезли бомбу.
Ажиотаж вокруг деривативов может влиять на базовый актив. Допустим, мы договорились о цене пшеницы на следующий год, значит, по ней и будем продавать, какие бы ни были цены на рынке. Чтобы выпустить фьючерс, мы выпускаем стандартизированный контракт на одну тонну пшеницы. Ты продаёшь один контракт, я покупаю. И допустим, цена, о которой мы договорились, вдруг оказалась очень высокой, например из-за дисбаланса продавцов и покупателей. Это может повлиять на текущий рынок.
Я сижу в хедж-фонде и наблюдаю за ценами. Вижу, что цены на следующий год очень высокие, а сейчас низкие. Покупаю пшеницу по низкой цене, кладу её в хранилище и знаю, что в следующем году точно продам её гораздо дороже по фьючерсу. Так я корректирую цены и на фьючерсы, и на сам актив: актив дорожает, потому что я начинаю его покупать, а фьючерсы немного дешевеют, потому что кто-то начинает их продавать.
За фьючерсным рынком очень интересно наблюдать. Если случится катаклизм, который уничтожит все поля пшеницы, фьючерсный рынок отреагирует в ту же секунду. Спотовый нет, потому что это текущий рынок, и прямо сейчас пшеницы у всех достаточно. Но всем понятно, что в будущем её не будет и цена точно взлетит.
Рынок деривативов очень большой, больше любого другого в мире. Он превышает мировой ВВП не в 2 и не в 5 раз, а в 20. И этот рынок ещё можно улучшить. Сейчас он не так эффективен из-за банков, которые получают сверхприбыль на комиссиях. А крипта принесла в этот рынок инновацию. Поэтому Opium и занимается деривативами.
В протоколе два уровня. Первый, settlement, отвечает за расчёты. Любой может прийти, прописать оракул и инструмент или выбрать уже прописанный и получить дериватив. Например, можно сделать фьючерс на золото: фьючерс есть, оракул есть, указываем их и получаем монетку. Точнее, две: одну long, другую short. Это базовый уровень. Он позволяет взять любой актив, у которого есть цена, и любую логику (фьючерс, опцион или более сложный риск) и прописать, кто, кому и когда платит. После этого инструмент появляется на блокчейне, а блокчейн гарантирует, что все расчёты будут правильными, а работа безотказной.
Кстати, если попросить банк сделать тебе такой экзотический инструмент, это займёт уйму времени и потребует кошмарного объёма работы, в том числе юридической. Блокчейн позволяет сделать всё это просто и быстро, в этом его преимущество.
Второй уровень абстракции в Opium составляют автоматические стратегии, которые показывают, как можно работать с деривативами.
Например, ты кладёшь деньги в общий пул для стейкинга. Пул по заданной логике продаёт и покупает инструменты, забирает весь риск на себя и зарабатывает 5–10%. Такие стратегии полезны многим людям, которые хотят получать 10% дохода на свои биткоины, а при сильном росте готовы выйти по высокой цене. Для них это не риск, а хорошая возможность. Вот такие стратегии и есть второй уровень абстракции в Opium.
Стратегии второго уровня тоже может писать каждый. Протокол открыт для всех, кто хочет создать свой инструмент или стратегию. Создатель инструмента получает все комиссии, но какую-то копеечку Opium забирает себе.
Протокол не ограничивается криптоактивами и может работать с любыми активами, стоимость которых можно выразить в эфире: ETH, BTC, любым токеном или даже ценой оливкового масла. Нужно только, чтобы в сети Ethereum была цена или оракул. Раньше с этим были проблемы, но сейчас благодаря таким решениям, как Chainlink и UMA Protocol, можно перенести в блокчейн любые данные и построить на них финансовый инструмент.
Мы уже экспериментировали со страховкой запусков ракет SpaceX, чтобы показать, что для блокчейна можно адаптировать любую информацию.
Математика у нас сложная, но мы не пишем её с нуля, а берём готовые фреймворки и языки программирования, которые подходят под наши задачи.
Технически можно даже интегрироваться с Московской биржей. Основная работа здесь в маркет-мейкинге и арбитраже. Если инструмент правильно сконструирован, со временем его цена сравняется с централизованными аналогами, и маркет-мейкеры смогут обеспечить ликвидность. Для запуска такого проекта нужны желание, немного подготовительной работы и капитал.
Ещё мы работаем над версией продукта для институциональных клиентов, которая будет соответствовать всем требованиям регуляторов, включая AML и KYC. Это будет полностью compliant-инструмент: банки и другие крупные организации смогут пользоваться DeFi с полной прозрачностью и пониманием, кто участвует в сделке. Это может стать большим шагом для DeFi, потому что в отрасль придут крупные институциональные инвесторы с существенными суммами.
Мы выглядим как классические деривативы TradFi, и в этом много плюсов. Профессионалам не нужно объяснять, как с нами работать, потому что всё сделано по рыночным стандартам. А ещё можно работать с TradFi напрямую, ведь инструмент один и тот же.
В основе лежит наш settlement-протокол. Он позволяет задать параметры финансового инструмента, например опциона, стрэддла или спреда, исходя из цены базового актива. Вы описываете параметры и логику инструмента и затем используете его в DeFi. Цену можно считать самостоятельно, например по модели Black-Scholes или в MATLAB, а можно положиться на автоматических маркет-мейкеров, которые работают по принципу Uniswap или других AMM.
По шагам процесс выглядит так. Сначала создаётся нужный финансовый инструмент, уже существующий или новый, например определённый опцион на конкретный продукт. Выпускать его можно в любом количестве под залог (collateral). При выпуске вы платите не полную стоимость инструмента, а вносите залог и получаете инструмент. Если вы возвращаете инструмент, вам возвращается залог.
Протоколу Opium неважна стоимость инструмента, важно только, сколько залога за ним лежит. Если залога достаточно, протокол печатает инструмент, например long или short. За этими позициями всегда лежит фиксированный залог, а продавать их можно по любой цене. Для удобства у нас есть ордербук, интегрированный с протоколом 1inch, в нём видны все ваши ордера. Можно разместить опцион в ордербуке и указать, например, что вы хотите продать его за 10 базисных пунктов. К ордербуку подключены разные стратегии, маркет-мейкеры с Uniswap и другие крупные маркет-мейкеры. Если ваша цена им нравится, они заключают сделку. Если нет, придётся подождать.
Ещё мы используем голландский аукцион: опцион выставляется по высокой начальной цене, которая со временем снижается, пока не станет привлекательной для покупателя. Это особенно полезно смарт-контрактам, которым сложно определить справедливую цену опциона.
Opium — это базовый уровень расчётов (settlement), инфраструктура для продажи инструментов между разными участниками: профессиональными маркет-мейкерами, смарт-контрактами и AMM-пулами вроде Uniswap. Главное преимущество в том, что доступ к ней есть у всех участников рынка: все могут отправлять ордера и покупать опционы.
Сейчас мы на этапе, сравнимом с интернетом 1994–1995 годов. Интернет уже есть, можно отправлять электронные письма, но пока не так удобно, как хотелось бы. Многие проблемы с интерфейсами и распространённостью ещё предстоит решить.
Но понятно, что со временем их решат, потому что новые технологии дают больше скорости, дешевизны, прозрачности и надёжности. Сейчас мы видим не конечный продукт, а только начальный уровень. Это можно воспринимать как проблему и ждать улучшений, а можно как возможность.
Например, опционы на криптовалюты сейчас недооценены: классические модели оценки не всегда справедливы, и существует так называемая криптопремия. Это дополнительная стоимость, которая не объясняется ничем, кроме того, что это опцион на биткоин. Торгуя такими опционами, можно зарабатывать на этой премии, потому что рынок ещё не стал по-настоящему эффективным. Работа с разными интерфейсами и инструментами может показаться сложной, но она открывает много возможностей для тех, кто готов разбираться.
Пока блокчейн не может обеспечить такую же скорость торговли, как традиционные биржи. Есть концепции, которые могут ускорить Ethereum в тысячу раз, например zkSync и похожие проекты. Но даже с таким ускорением высокочастотный трейдинг в блокчейне не будет таким же быстрым, как на Чикагской бирже. Возможное решение — отдельная сеть для высокочастотного трейдинга, которая будет проводить расчёты с основной сетью каждые два часа. Благодаря архитектуре ZKP это даст высокую скорость торговли без ущерба для безопасности.
Такие концепции уже описаны и находятся в разработке. Им нужно время и дальнейшее развитие ZK-технологий, но теоретически проблема скорости решаема. Пока мы ограничены среднесрочной торговлей, а высокочастотный трейдинг возможен только на централизованных биржах.
Мы даже думаем о переезде на собственный блокчейн, как это сделал dYdX. Но dYdX, несмотря на все усилия, по-прежнему во многом централизован. Мы могли бы поступить так же, но тогда тоже стали бы централизованной биржей. Возможно, имеет смысл подождать, пока технологии разовьются, и потом создать сеть на ZK, которая будет проводить расчёты с основной сетью каждые несколько часов или даже через Polygon.
Сейчас большая проблема в том, что деривативы плохо приживаются. Если взять централизованную сеть, ориентированную на фарминг, и посмотреть на объёмы торгов до и после фарминга, становится понятно, что многие проекты пользуются одной схемой. Они проводят внутренние торги и создают иллюзию больших объёмов, чтобы привлечь пользователей, которым нужны не деривативы на ETH, а фарм в виде токенов dYdX. Эти токены потом продают, а комиссии создают видимость большой активности и подогревают цену токена. Многие инвесторы этого не понимают и вкладываются в токен, поддерживая цикл. Одним из первых эту схему использовал Compound: за счёт фарминга токенов он увеличил TVL и комиссии в несколько раз.
Не будет отдельно CeFi и DeFi, будет их комбинация. Тот, кто первым сумеет закрыть запросы и боли институционалов и крупных клиентов, заработает большие деньги и привлечёт много клиентов и объёмов. С самими инструментами в TradFi проблем нет. Проблема в регулировании и бюрократии.
Мы сотрудничаем с Chainlink, они отлично справляются с передачей цен в Ethereum. Opium использует любые цены, доступные в блокчейне: если там есть цена на золото, мы можем создать на её основе контракт. Chainlink сильно упрощает этот процесс, их решения очень удобные и эффективные. Мы регулярно общаемся, они внимательно слушают обратную связь и внедряют нововведения.
Брать цены только из Chainlink не обязательно. Есть ещё Uniswap с парой ETH к доллару и большим объёмом торгов, где видна реальная рыночная цена. Это тоже отличный оракул для контрактов в Opium, потому что его трудно подделать: чтобы исказить цену, нужно манипулировать всеми торгами.
Мы берём средневзвешенную цену за последний час или 10 минут. Чтобы манипулировать опционом и заработать, например, $100 тыс. или $1 млн, понадобятся миллиарды долларов в эфире, это практически невозможно. Мне лично такие оракулы очень нравятся.
Ещё мы работали с третьим типом оракулов, Proof-of-Stake-оракулами, как в проекте с UMA и Илоном Маском. Концепция простая и была описана много лет назад. Допустим, нужно узнать, в каком галстуке президент Франции пришёл на обед. Этой информации в блокчейне нет. Валидаторы ставят, например, $1000 и сообщают цвет галстука.
Те, кто голосует против консенсуса, теряют свои средства, а консенсус всё равно принимается. Если валидаторов много и они достаточно децентрализованы, получается надёжная PoS-система оракулов, которая может приносить в блокчейн любые данные. Это интересное направление, его активно развивает UMA. Такие оракулы могут достигать консенсуса по любым вопросам, и это уникальная система.
Одну из самых громких рыночных манипуляций прошлого года устроил Avraham Eisenberg на Mango Markets в Solana. Потом он попытался провернуть то же самое на Aave, манипулируя стоимостью залога в CRV. В DeFi даже при залоге и избыточном залоге можно извлечь арбитраж, если манипулировать стоимостью заложенного токена. Иногда это нарушает закон, как в случае Eisenberg, которого, насколько я знаю, сейчас преследуют.
Чтобы такого не случалось, нужны качественные оракулы и адекватный залог. Платформа Opium permissionless и открыта для всех. Мы не оцениваем, хороший токен XYZ или нет: если токен создан, он будет доступен на платформе. Вопрос в том, кто его купит, если токен плохой.
С оракулами то же самое: можно поставить оракул, который сообщает данные сам. Opium позволяет создать любой продукт, но некачественный никто не купит. Обычно то, что торгуется на нашей платформе, опирается на хорошие оракулы и адекватный залог.
Маркет-мейкеры иногда просят нас объяснить инструменты, и мы как разработчики протокола помогаем им разобраться в технических деталях.
Например, на Uniswap можно создать токен с названием ETH или wETH, который на самом деле просто токен, созданный нажатием кнопки. Никто не запретит назвать его wETH, вопрос только в том, кто его купит. Мы бы не стали листить такой токен на своём фронтенде, как и другие проекты, но создать его можно.
Маркет-мейкеры вроде Wintermute используют деривативы для хеджирования рисков. Они покупают в наших пулах деривативы, которые нужны им для органического хеджирования. Скорее всего, они на них не спекулируют, хотя это тоже возможно. В основном это страховка рисков.
У меня была идея заняться маркет-мейкингом. Маркет-мейкинг опционов — крутая тема, потому что в нём мало кто разбирается и мало кто вообще этим занимается.
Можно делать маркет-мейкинг опционов и хеджировать его фьючерсами, можно пробовать более рискованные стратегии. Мне кажется, там можно заработать много денег и сделать рынок эффективнее. Возможно, в этом году мы что-то сделаем.
Из лендинг-протоколов можно выбрать Aave или Compound. Это практически единственные два протокола, которые более-менее понятны. Compound хорошо написан и проаудирован, Aave чуть сложнее. Но у обоих качественная механика и высокий TVL.
Но на этих протоколах много не заработаешь. Я бы старался углубиться в DeFi и пробовал другие протоколы с разными стратегиями. Это гораздо важнее, чем погнаться за лишними 2% в протоколе, который никто не понимает, и потерять там все деньги.
А вообще лучшая стратегия в том, чтобы смотреть на горизонт в пять лет, держать ETH и получать знания. Со знаниями быстрее адаптируешься и ориентируешься, когда на рынке что-то происходит. Знания дают преимущество, а преимущество как раз и помогает зарабатывать.
Да, сейчас в DeFi нет страховки от потери денег. Но эту проблему решат. Например, страховки на стейкинг: мы уже пробовали делать такой инструмент. Потом теоретически можно собрать стартап, который сам будет рисерчить протоколы, при необходимости покупать эти страховки, а пользователю давать удобный и понятный фронтенд и обзор протоколов. Получится продукт для ритейл-пользователей. Думаю, в итоге так и будет.


